Отсидевший пять лет бывший защитник "Торпедо" Михаил Рекуданов подробно рассказал о тюремной системе и о том, чем отличаются "красные" и "черные" зоны, как ведут себя сотрудники, и почему многие заключенные не выдерживают происходящего за решеткой.
***
- После оглашения приговора тебя этапировали из следственного изолятора в колонию. Как это происходило?
- Как только суд объявил окончательный срок, меня сразу включили в этап. Нас собрали в автозак, вывезли на вокзал и посадили в спецвагон. Никто из зэков толком не понимал, куда мы едем. Это всегда так: тебя забирают, но точное место до последнего не называют. Когда меня выводили, я спросил у одного заключенного:
"Не знаешь, куда этап?"
Он ответил: "По-моему, в Пермь".
Эти слова просто добили. Я понял, что попал в очень тяжелую историю.
- Почему именно Пермь так напугала?
- Потому что там известные на всю страну "красные" зоны. Это колонии, где власть фактически у тех, кто работает в связке с администрацией. Заключенные, которые соглашаются сотрудничать с сотрудниками, постоянно стучат: увидели запрещенную вещь, сигареты, телефон, какой-то мелкий "прокол" - сразу бегут докладывать. Именно их и называют "красными".
Те же, кто отказывается жить по этим правилам и не идет на контакт с администрацией, считаются "черными". Это уже другая группа - люди, которые пытаются держаться понятий, а не подстраиваться под режим и доносы.
- Как устроена жизнь в "красной" зоне?
- Там ты практически лишен права выбора. Если "красные" говорят: "Будешь мыть полы", - отказаться нельзя. Попробуешь возразить - могут забить до полусмерти. И бить будут не только сотрудники, но и сами же "красные" зэки, которые выступают в роли помощников администрации. Любой конфликт с ними равен конфликту с системой. Они тут же бегут к операм, пишут рапорта, рассказывают, кто что сказал или сделал.
Тюрьма - это замкнутая территория, отрезанный от внешнего мира мир. Все, что происходит в камерах и отрядах, остается внутри. "Ужасы мусоров остаются в пределах камер. Им все сходит с рук", - так это и есть. Любое превышение полномочий, любые издевательства, унижения, давление - наружу почти не выходят.
Не каждый психически выдерживает тотальную несправедливость. Некоторые из-за постоянного прессинга, безысходности, отсутствия веры в защиту вскрываются. Были случаи, когда люди кончали с собой, не видя другого выхода.
- В итоге в Пермь вы не попали?
- Нет, этап привез нас не в Пермь, а в Пензу. Для меня это было облегчением. Там тоже было жестко, но не так страшно, как в тех "красных" лагерях, о которых ходят легенды. В Пензе, конечно, тоже хватало своих проблем, но хоть не было такого засилья стукачей и откровенно сломленных людей.
- Чем лагерь отличался от СИЗО, от "централа"?
- Там совершенно другая реальность. В СИЗО ты живешь в ожидании: следствие, суд, этап - постоянно что-то меняется, идет движение. На лагере люди просто "гниют" годами, и это чувствуется в атмосфере. Даже быт сразу бьет по голове: железные, жесткие нары, минимум удобств, постоянный контроль.
В Пензе, к примеру, были очень жесткие нары - отлежать бока можно за пару ночей. И это мелочь по сравнению с общим фоном. Люди сидят по 10-15 лет и дольше. Один парень, которого я запомнил, заехал еще в 1998 году. Я попал в лагерь в 2014-м - он все еще был там. Для него мир за забором остановился в конце девяностых.
Помню его реакцию, когда он узнал, что теперь у каждого в жизни есть мобильный телефон: он реально не понимал, как это - у всех в кармане устройство, по которому можно и звонить, и писать, и смотреть видео. Такого культурного шока свободный человек просто не осознает.
***
- Скажи, а "черные" зоны правда настолько отличаются?
- Да, разница колоссальная. В "черных" колониях администрация может быть жесткой, но у заключенных все-таки есть своя внутренняя жизнь и свои негласные правила. Нельзя просто так избивать человека за отказ мыть полы, заставить стучать на соседа или писать доносы. Там на это смотрят совсем иначе.
В "черной" зоне человек отвечает за свои поступки не только перед режимом, но и перед другими зэками. Есть определенная иерархия, понятийные нормы: что позволительно, а что нет. Стукачество и сотрудничество с администрацией там, как правило, презирается.
Но идеализировать "черные" лагеря тоже неправильно. Жестокость есть везде. Просто в "красной" зоне насилие чаще идет сверху, от системы, которая давит через "красных" заключенных. В "черной" конфликт может идти между самими заключенными, особенно если кто-то нарушает неписаные законы.
- Как в таких условиях люди вообще сохраняют психику?
- Если честно, далеко не все сохраняют. Кто-то уходит в себя, кто-то пытается найти спасение в религии, кто-то держится за спорт, книги, любые мелочи, которые дают ощущение, что ты еще человек, а не просто номер в списке.
Очень важно иметь хоть какую-то поддержку с воли: письма, передачи, редкие свидания. Когда о тебе помнят, ждать легче. А если человек никому не нужен, у него выгорает последняя надежда. Именно такие чаще всего ломаются.
Есть еще один момент, о котором мало говорят: постоянное ощущение, что ты полностью зависим от произвола. Сегодня тебя могут отправить в ШИЗО (штрафной изолятор) за "не так посмотрел", завтра - лишить передачи или свидания по надуманной причине. И ты понимаешь, что доказать свою правоту практически невозможно. Эта бесправность давит сильнее, чем даже плохие условия быта.
- Ты сказал, что ужасы остаются за дверями камер. Какие именно вещи ты имел в виду?
- Это и избиения, и психологическое давление, и угрозы, и вымогательства. Иногда сотрудникам важно не просто наказать, а сломать человека, показать ему, что он - ничто. Могут часами держать в неудобной позе, лишать сна, специально провоцировать конфликты между заключенными.
Внешне все может выглядеть прилично: документы в порядке, проверки проходят, отчеты красивые. Но реальность - это крики по ночам, кровь в камерах, люди с переломами, которые боятся жаловаться, потому что понимают: жалоба обернется новыми проблемами.
Когда человек говорит, что "им все сходит с рук", он имеет в виду именно это: система делает все, чтобы правда не выходила за забор. Любую попытку рассказать можно легко представить как ложь зэка, который "пытается оклеветать честных сотрудников".
- Насколько сильно деление на "красных" и "черных" влияет на ежедневную жизнь заключенного?
- Это вообще основа всего. От того, в какую систему ты попал, зависит твое каждое утро и каждый вечер. В "красной" зоне ты постоянно ждешь подвоха: кто-то донес, кто-то подставил, кто-то что-то придумал, чтобы выслужиться. Любое слово может обернуться проблемой.
В "черной" зоне напряжение другого рода: там важно не нарушать внутренние правила, не ставить под удар других. Там больше смотрят на человеческие качества: держишь ли слово, не трус ли, не стукач ли. Но и ошибок там не прощают, и конфликты могут быть очень жесткими.
Человек, который прошел через обе схемы, уже никогда не будет смотреть на тюрьму как на некое абстрактное наказание. Он понимает, что реальное содержание зависит не столько от закона, сколько от того, попал ли он в "красную" или "черную" систему, кто начальник, какие порядки установлены и насколько там ценится человеческая жизнь.
- После всего пережитого у тебя осталось ощущение справедливости или только горечь?
- Справедливость - это то, чего там очень мало. Можно признать вину, можно честно отбывать срок, но это не защищает от произвола. Система устроена так, что человек всегда ниже любого сотрудника, даже если тот откровенно нарушает закон.
Остается горечь, но есть и другое: понимание, что многие вообще не знают, что происходит за колючей проволокой. Для большинства тюрьма - это просто слово, картинка из фильма. А там живут настоящие люди, которые каждый день сталкиваются с унижением, насилием, безнаказанностью.
Я не оправдываю преступления, за которые люди попадают за решетку. Но одно дело - срок по приговору суда, и совсем другое - все то, что сверху навешивает система. И пока ужасы будут оставаться только в пределах камер, а тем, кто их творит, будет все сходить с рук, говорить о настоящем исправлении и реабилитации бессмысленно.