Тутберидзе рассказала о детстве без «детства», боли и избранности. А Двоеглазова — о том, как взросление забирает смех
В новой серии проекта «Метод Тутберидзе» заслуженный тренер России Этери Тутберидзе и ее ученица, вице-чемпионка страны Алиса Двоеглазова, заговорили не о техниках прыжков и не о хореографии. Разговор ушел вглубь — в детство, в тему боли, в ощущение избранности и в ту цену, которую платит спортсмен за большие достижения.
«Ты не дворняжка, ты породистая собака»
Этери Георгиевна вспоминает свое детство не как череду беззаботных игр, а как нескончаемую дорогу к катку и обратно. Подъем в пять утра, тренировка, возвращаешься — а за окном детская площадка, обычные дети смеются, бегают, катаются на качелях.
В какой-то момент маленькая Этери не выдержала и спросила у мамы: почему у нее нет такой жизни? Почему вместо игр — лед и работа?
Ответ матери запомнился на всю жизнь:
мол, есть дворняжки, которые носятся сами по себе, живут как придется, а есть породистые собаки — их держат на поводке, за ними ухаживают, их выводят на выставки. И вот ты — не дворняжка, ты «породистая», ты не можешь просто так бегать по двору.
Этот, на первый взгляд жесткий, образ стал для Тутберидзе базовым объяснением того, что такое большой спорт: свобода и детская спонтанность в нем уступают место дисциплине и контролю, а обычное детство — целям и мечтам, которые большинству людей даже не снятся.
«Бедные дети» или избранные?
Этери резко не согласна с привычной формулой, которую взрослые часто повторяют, глядя на маленьких фигуристов и гимнасток: «бедные, несчастные, у них нет детства, их загоняют тренировками».
Тренер уверена: попадание в большой спорт — это не трагедия, а привилегия:
профессионально заниматься фигурным катанием или художественной гимнастикой, выдерживать сумасшедший график, жить с мыслью о победах — дано далеко не всем.
По ее словам, дети, которые способны это вынести и в этом расти, — не жертвы, а избранные.
Избранные не только тренерами или системой, но как будто «сверху». И очень важно, чтобы сами спортсмены ощущали это: не «меня лишили детства», а «мне доверили путь, который доступен единицам».
Борьба с зеркалом и шоколадками
Даже у самой строгой к спортсменам фигуристки были свои человеческие комплексы. Тутберидзе вспоминает, как в 18 лет, глядя в зеркало, не могла понять, откуда берутся лишние объемы: она почти ничего не ест, усиленно следит за собой, а результат все равно не тот.
Это были годы, когда в стране только появлялись киоски с западными сладостями — сникерсы, баунти, кока-кола. И Этери, как многие подростки, пыталась балансировать между запретами и маленькими радостями: «Сейчас я вот это не буду есть, но обязательно куплю себе баночку колы и баунти — их съем».
Но потом смотришь в зеркало — и видишь «полку» сзади. Эта бытовая, даже смешная деталь точно передает главный конфликт: тело в спорте — инструмент, но одновременно и источник комплексов, сомнений, психологического давления.
Сегодня, работая с девочками-подростками, Этери прекрасно помнит собственные переживания. Отсюда — ее жесткость, но и понимание, через что проходят юные фигуристки, чьи тела меняются на фоне максимальных нагрузок и критики.
Травмы как норма большого спорта
Разговор о высоких целях неизбежно приводит к теме травм. В фигурном катании тело постепенно изнашивается, и тренер не скрывает: у взрослых спортсменов хроническая боль — скорее правило, чем исключение.
Тутберидзе объясняет, что бывают не только разовые травмы от падений, но и компенсаторные: когда многие годы стираются хрящи в коленях, когда суставы просто «доходят» до предела. Это не происходит в один день, но в какой-то момент организм предъявляет счет.
По ее словам, с таким состоянием не борются, а учатся жить:
продолжаешь тренироваться, готовишься к стартам, иногда вынужденно прибегаешь к обезболивающим во время прокатов. Это не героизация боли, а констатация реальности: большой спорт, большие медали и большие достижения не приходят легко и безболезненно.
«Болит все, но привыкаешь»
Эту мысль подтверждают и действующие фигуристки.
Дина Хуснутдинова честно говорит: у спортсменов практически у всех болят суставы, особенно колени — сложные многократные прыжки раз за разом бьют по одной и той же точке. Часто беспокоят спина, стопы.
Парадокс: именно после выходного, когда тело немного расслабилось, возвращаться к прыжкам особенно тяжело. Первые тренировки после паузы даются через ломоту — кажется, болит буквально все.
На вопрос, можно ли привыкнуть к такой постоянной боли, Дина отвечает утвердительно: если у тебя что-то болит годами, организм адаптируется, ты учишься с этим существовать. Боль становится фоном, частью профессии, чем-то, что больше не вызывает шока, хотя никуда не исчезает.
Перелом, трещина и выбор: терпеть или нет
Алиса Двоеглазова до сих пор вспоминает свою травму 2023 года — перелом и трещину большеберцовой кости. Это не просто «надрыв» или ушиб, а повреждение, которое заставляет по-новому взглянуть на продолжение карьеры.
По ее словам, в такой момент все сводится к очень простому выбору: терпеть или не терпеть.
Не в смысле терпеть несправедливость, а выдерживать боль, ограничения, медленное восстановление, работать, когда процесс кажется бесконечным.
Каждый шаг на льду после таких травм — это не только физический, но и психологический барьер: тело помнит удар, а мозг внушает страх повторения. Но именно прохождение через этот страх часто и отличает будущих лидеров от тех, кто останавливается.
Внутренний конфликт: «я никому ничего не должна» против «я обязана»
Одна из самых сильных тем в монологе Алисы — внутреннее столкновение подростка со взрослым миром ожиданий.
С одной стороны, она повторяла: «Я никому ничего не обязана. Это моя жизнь, я могу делать все, что захочу». Ей хотелось свободы, права на ошибку, на плохой прокат без чувства вины перед кем-то еще.
Но с другой — звучал голос матери:
«Ты катаешься в такой группе, ты обязана выглядеть соответствующе, ты не имеешь права плохо кататься».
Внутри рождалась буря противоречивых эмоций: желание сбросить с себя груз ожиданий и одновременно — страх утратить то, ради чего столько уже сделано. Это типичная драма юной звезды: где заканчивается собственное «хочу» и начинается «должна» перед тренером, семьей, болельщиками, даже страной.
Страх взросления и сомнения в себе
Алиса признается: иногда она пересматривает свои прокаты всего годичной давности и ловит себя на мысли: «Почему я сейчас так не прыгаю?»
Тело меняется, взросление приносит новые пропорции, другую координацию, психологическое давление растет. На этом фоне возникает страшное для любого спортсмена чувство: «А вдруг я не развиваюсь, а деградирую?»
Такие мысли отравляют даже удачные тренировочные дни: каждый неидеальный элемент воспринимается как доказательство собственной несостоятельности. Это постоянная борьба не только за форму, но и за веру в себя, за способность продолжать, когда кажется, что лучшее уже позади — хотя объективно все только начинается.
«Мы меньше смеемся, потому что не остаётся сил»
Особенно пронзительно звучат воспоминания Алисы о том, как они с подругой по группе вспоминали себя двух-трехлетней давности: «Мы так много раньше смеялись, почему сейчас почти не смеемся?»
Ответ, по ее словам, прост и страшен одновременно: не хватает сил.
Когда каждая тренировка — это испытание, каждый элемент — борьба с болью и нервами, эмоциональный ресурс истощается. Шутки и беззаботный смех отступают на второй план, потому что мозг включен в режим выживания и работы.
Это не значит, что спортсмены перестают быть подростками, но их взросление ускорено и утяжелено нагрузками. Внешне — все те же юные лица, а внутри — опыт, который не каждый взрослый выдержит.
Инвестиция в будущее
Чтобы выдерживать такой ритм, нужна не только физическая, но и серьезная жизненная философия. Сейчас Алиса старается смотреть на свою карьеру как на инвестицию в будущее.
Она говорит о том, что сегодняшние лишения — это вклад в жизнь после спорта:
когда-нибудь у нее появится возможность путешествовать, увидеть разные страны, позволить себе то, на что сейчас нет ни времени, ни сил.
Это не попытка утешить себя красивыми словами, а реальный способ сохранить мотивацию: понимать, что тяжелый период — не вечен, что за ним последует этап, где опыт спорта станет преимуществом, а не только источником усталости.
Мечта о простой человеческой опоре
При всей жесткости спорта и внешней собранности, Алиса очень честно говорит о внутренней потребности в человеке, которому можно довериться полностью.
Ей хочется встретить того, с кем можно будет пройти жизнь, создать семью, кому можно будет без страха выговориться — рассказать, как на самом деле тяжело иногда просто выйти на лед, когда не получается элемент за элементом, когда сердце сжимается от страха и усталости.
Иногда даже маме, по ее признанию, она не может сказать всего:
не потому что не доверяет, а потому что не хочет, чтобы мать тоже разделяла эту тяжесть. Часто проще замкнуться, пережить самой.
Но, к счастью, у нее остается вера в то, что рядом появится человек, который примет и сильную спортсменку, и уязвимую девочку, и позволит наконец-то не только держать удар, но и быть слабой.
«Большой спорт — это выбор, а не приговор»
Из рассказов Тутберидзе и Двоеглазовой выстраивается целостная картина большого спорта:
это не место для иллюзий о легком пути, но и не тюрьма, где у детей отбирают жизнь.
Этери подчеркивает:
спорт — это путь избранных, но не в смысле «лучших», а в смысле тех, кто готов принять особые правила игры. Боль, ранние подъемы, недосказанности в семье, сложные разговоры с зеркалом, утраченный смех — все это часть цены.
Алиса показывает вторую сторону этой медали — сомнения, усталость, мечты о простом человеческом счастье, поездках, семье, возможности хотя бы раз пожить не по плану тренировок.
Но обе соглашаются в главном:
большой спорт — это выбор. Трудный, болезненный, часто несправедливый. Но пока спортсмен сам продолжает выходить на лед, он подтверждает: ради своих целей он готов терпеть, меняться, падать и вставать снова. И в этом, как ни парадоксально, и заключается его настоящая свобода.