В фигурном катании время действительно считают не сезонами, а олимпийскими циклами. И нынешний отрезок – особенно чувствительный: до Игр в Милане уже не так много, а расстановка сил меняется стремительно. Одни пары совершают качественный рывок и поднимаются на новый уровень, другие – теряют не только позиции, но и образ, который годами выстраивали на льду и за его пределами. В этом смысле особенно горько наблюдать не просто спад формы, а поломку внутренней опоры спортсмена, который еще вчера считался символом надежности.
Именно так выглядит нынешний сезон для чемпиона мира и Европы Александра Галлямова. Его партнерша Анастасия Мишина во всей этой истории – скорее пример выдержки, чем часть проблемы. В начале 2025-го их дуэт воспринимался как практически безупречный стандарт. К февралю, к Финалу Гран-при России, Мишина и Галлямов были не просто лидерами сборной – по совокупности прокатов их можно было считать сильнейшей парой мира.
На том турнире они выиграли уверенно. Программы выглядели цельно, без зияющих провалов, элементы – чисто и мощно, взаимодействие – отточено до автоматизма. Казалось, это та самая «идеальная машина», к которой в парном катании стремятся годами: без слабых мест, без сбоев, с непоколебимым статусом первого номера. Их принципиальные соперники – Александра Бойкова и Дмитрий Козловский – не просто уступали, но и теряли почву под ногами, пропуская вперед более молодых, но стабильно выступающих конкурентов.
Но фигурное катание жестоко к ощущениям стабильности. Лед, как часто говорят, скользкий – и эта метафора в их истории стала буквально судьбоносной. Весна принесла событие, которое перевернуло все. Та самая поездка на Байкал, поданная как красивая медийная история, романтичное ледовое шоу в особенной атмосфере и возможность перезагрузки для ведущих фигуристов, обернулась личной катастрофой для лучшего парника страны.
Сначала детали тщательно скрывали. Официально – «порез ноги», «микроповреждение», небольшая пауза в тренировках. Ни тренерский штаб, ни сам Галлямов, ни федерация не спешили раскрывать реальный масштаб случившегося. Но уже позже стало ясно: речь шла о куда более тяжелой травме с долгим и болезненным восстановлением. Несколько месяцев Александр по сути заново учился нормально ходить, не говоря уже о выходе на интенсивный тренировочный режим и полноценную работу с выбросами, поддержками и сложными связками.
Все это время Анастасия Мишина оставалась в одиночестве на льду – поддерживала форму, тренировала скольжение, элементы без партнера, работала над выносливостью. Она ждала возвращения Александра, явно не зная, в каком состоянии он вернется и каким будет их новый старт. И уже тогда стало понятно: пара входит в очень хрупкий период, где мало просто восстановить мышцы и связки – придется собирать заново и психологию, и взаимное доверие.
Дополнительным, не менее мощным ударом стал отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для спортсменов уровня Мишиной и Галлямова, которые живут, тренируются и терпят ради олимпийского старта, подобное решение превращает всю систему координат в хаос. Главная цель четырехлетия вдруг исчезает, а вместе с ней та внутренняя мотивация, которая заставляет терпеть боль, жесткий режим, ограничения, бесконечные повторения. Когда Олимпиада становится недостижимой, концентрация и дисциплина перестают быть чем-то естественным – это уже подвиг.
С этим вызовом партнеры справились по-разному. Анастасия, судя по всему, приняла новую реальность: продолжила тренироваться, искать иные смыслы, концентрироваться на качестве катания, а не только на конечной точке в виде олимпийского старта. Александр же, напротив, стал подавать множество сигналов внутреннего надлома. Травма, срыв олимпийской мечты, затянувшееся восстановление – все это, по ощущениям, разрушило тот психологический фундамент, на котором держалась их стабильность.
Осенние старты превратились в череду не только спортивных неудач, но и демонстративного внутреннего напряжения. Ошибки возникали там, где раньше и мысли не было о сбоях – в первую очередь на поддержках, которые настолько зависят от доверия и ощущения партнера, что их качество невозможно объяснить исключительно физической готовностью. Нестабильность стала системной: от турнира к турниру было видно, как некогда непоколебимая пара становится уязвимой – и перед соперниками, и внутри собственного дуэта.
Вместо того чтобы искать опору в партнерше, в общем деле, в тренерской группе, Галлямов все чаще демонстрировал раздражение и закрытость. Внешний образ идеального партнера, заботливого и спокойного, начал трещать по швам. Там, где от него ждали поддержки, принятия общей ответственности, работы над ошибками «мы», чаще звучал подтекст «они», «обстоятельства», «несправедливость».
Особенно заметно это стало на этапах Гран-при. Два турнира, два похожих сценария: неидеальные прокаты, заметные технические недочеты – и одинаково холодная, отстраненная реакция Александра в зоне kiss and cry. Не попытка поддержать Настю, не разделить эмоции, а подчеркнутое недовольство, отстраненность, внутреннее обесценивание происходящего. Все то, что раньше фанаты считали признаком «стального характера», вдруг обернулось ощущением, что партнеру рядом с ним психологически тяжело.
Важно понимать: мир вокруг них за это время тоже не стоял на месте. Дело не только в спаде формы Мишиной и Галлямова. Конкуренты объективно прибавили. Бойкова и Козловский методично и настойчиво встраивают в свои программы квад-выброс – элемент, существенно повышающий технический потолок и потенциальный балл. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, пропустившие сезон из-за травмы, вернулись громко и агрессивно: обгоняли Мишину и Галлямова, поднимались на подиум, уже дважды завоевали бронзу чемпионата страны.
На этом фоне чемпионат России в Санкт-Петербурге стал своеобразной лакмусовой бумажкой для состояния Александра. Это был не просто турнир, а пик накопившихся противоречий. Проиграть золото принципиальным соперникам – Бойковой и Козловскому – всегда тяжело. Но в этот раз ситуация усугублялась тем, что Мишина и Галлямов воспринимались как «обязательные» чемпионы, даже несмотря на проблемы с подготовкой. Ожидания публики и экспертов частично по инерции оставались прежними, а вот психологическое состояние пары – уже нет.
Физически Александр еще не вернулся на тот уровень, что был до травмы. Это видно по скорости, по амплитуде элементов, по уверенности в приземлениях. Но главное – психология. Вместо принятия факта поражения, анализа ошибок, работы над собой мы наблюдаем демонстративную обиду на мир. Неловкие жесты после прокатов, закрытость, отсутствие теплых реакций в адрес партнерши и тренеров – все это абсолютно не вяжется с образом чемпиона мира, который должен уметь не только выигрывать, но и достойно переживать кризис.
При этом Мишина в текущей ситуации производит прямо противоположное впечатление. Она держится с достоинством, не допускает резких высказываний, не перекладывает вину на обстоятельства, не драматизирует. В ее катании и поведении чувствуется желание пройти этот этап вместе, а не в режимах «каждый сам за себя». И контраст между партнерами, к сожалению, только усиливает ощущение, что внутренний кризис – в первую очередь у Александра.
Здесь важно честно проговорить: травма на Байкале – чудовищный эпизод, который разрушил планы и сильно ударил по здоровью спортсмена. Но факт тяжелого повреждения не объясняет полностью трансформацию поведения. Фигурное катание знает десятки примеров, когда фигуристы возвращались после операций, долгого восстановления, психологических ударов – и, пройдя через отчаяние, все же находили в себе силы относиться к партнеру бережно и уважительно, даже когда организм откровенно не успевал за амбициями.
Проблема Галлямова в том, что он, кажется, потерял понимание, где заканчиваются объективные обстоятельства и начинается его личная ответственность – как спортсмена и как партнера. Олимпийская недопуск, травма и возросшая конкуренция не отменяют необходимости оставаться профессионалом: работать над собой, уважать коллег по дуэту, сохранять лицо даже в момент крупнейших неудач. Именно эти качества отличают действительно больших чемпионов от просто сильных спортсменов с громкими титулами в резюме.
Еще один важный нюанс – восприятие болельщиков. Те, кто годами поддерживал Мишину и Галлямова как образцовую пару, теперь видят в их прокатах и поведении все больше диссонанса. На льду нет прежней легкости и внутренней гармонии: партнеры часто выглядят не единым организмом, а двумя людьми, вынужденно выполняющими сложную совместную работу. Взгляд, привычные маленькие жесты поддержки, улыбки – все это стало редкостью. Зато напряжение, скупые реакции, отстраненность в эмоциональных точках проката – привычным фоном.
Если говорить о перспективах, ситуация по-прежнему не безнадежна. Спортивно у Мишиной и Галлямова колоссальный запас. Базовый уровень техники, школа, хореография, опыт выступлений на крупнейших стартах – все это никуда не делось. Проблема именно в том, что без внутренней перезагрузки и честного разговора внутри пары этого запаса уже недостаточно. Мир парного катания стремительно усложняется: новые элементы, рост конкурентов, адаптация судей к прежним лидерам. Выигрывать на одном старом авторитете становится невозможно.
Для Александра этот сезон мог бы стать важнейшей точкой зрелости. Либо он признает: да, я сейчас далек от своего максимума, да, мне тяжело, да, мы временно не лучшие, но я остаюсь партнером и профессионалом, беру ответственность, не ищу виноватых. Либо окончательно застревает в позиции человека, которому «все должны»: от чиновников до фанатов, от судьбы до собственной команды. И в этом выборе решается гораздо больше, чем исход одного-двух стартов.
Разочарование, которое многие теперь испытывают по отношению к Галлямову, связано не с проигранным золотом или неидеальными вращениями. Спортивный спад может случиться с каждым. Настоящая печаль – в том, что чемпион мира, чье имя долгие годы ассоциировалось с надежностью, партнерством, спокойной силой, сегодня сам разрушает этот образ собственным поведением. И если результатам можно найти объективные объяснения, то холод и раздражение в адрес человека, который делит с тобой лед и ответственность, оправдать куда сложнее.
При этом у истории все еще есть пространство для разворота. Кризисы в карьере великих спортсменов нередко становились отправной точкой нового этапа – более зрелого, осознанного, основанного на других ценностях. Но для этого необходим внутренний выбор: либо признать свои ошибки и начать переписывать собственный характер как часть спортивной работы, либо продолжать считать себя жертвой обстоятельств. И в данном случае никакая травма на Байкале, никакой недопуск на Олимпиаду уже не могут быть главной отговоркой.
Мишина, судя по ее реакции, уже сделала свой выбор – она идет вперед, даже если этот путь сейчас идет через поражения и боль. Вопрос в том, готов ли к такому же взрослению ее партнер. Ведь звание чемпиона мира – это не только титул на бумаге, но и ежедневная планка поведения. И именно по ней сегодня многие и оценивают Александра Галлямова – с тем самым горьким выводом: «Я разочаровалась в этом фигуристе. Печально, что так себя ведет чемпион мира».