Как фигуристки ЦСКА пережили обрушение крыши родного катка и как это сказалось на их стартовой форме перед финалом Гран-при
Ночью 20 февраля на московской арене, которая долгие годы считалась одной из ключевых баз отечественного фигурного катания, произошло ЧП: обрушилась крыша тренировочного катка ЦСКА. Это не просто еще один лед в столице — здесь выросло целое созвездие спортсменов: Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и многие другие известные фигуристы.
До недавнего времени на этом катке ежедневно работали и ведущие тренеры — Елена Буянова, Анна Царева, Екатерина Моисеева. Под их руководством тренировались как юниоры, так и взрослые спортсмены, для многих из которых ЦСКА был не просто местом работы — вторым домом. Обрушение крыши фактически в одночасье лишило десятки спортсменов привычной тренировочной базы, а тренеров — отлаженной годами системы подготовки.
Особенно остро последствия аварии почувствовали те, кто готовился к финалу Гран-при. Юниорка София Дзепке смогла адаптироваться к новым условиям и, несмотря на вынужденный переезд на другой каток, выиграла юниорский финал Гран-при. Но для взрослых спортсменок, выступающих по мастерам — Марии Елисовой и Марии Захаровой — этот стрессовый период оказался гораздо болезненнее: медалей в финале они не завоевали.
Мария Елисова признается, что ее подготовка буквально перевернулась:
она рассказывала, что смена привычного льда сильно усложнила работу. На старом катке спортсменка тренировалась годами, знала каждую неровность, каждую температуру, а на новом льду пришлось заново привыкать к скольжению, отталкиванию, поведению конька в прыжках. Дополнительной проблемой стало и расписание: то ледового времени почти не было, то на одной дорожке оказывалось слишком много людей. В таких условиях сложно выдерживать намеченный план: часть элементов приходилось сокращать, часть — «вписывать» в свободные секунды между другими спортсменами.
Еще жестче о сложившейся ситуации высказалась бронзовый призер чемпионата России 2026 года Мария Захарова. По ее словам, после переезда группы столкнулись с настоящим перенаселением льда:
ей приходилось выходить на тренировку одновременно с большим количеством фигуристов из разных групп. Ледовое время раздавали нескольким командам сразу, на площадке образовывалась «каша» — никто толком не мог проехать программу с нужной скоростью и амплитудой. Захарова отмечала, что всегда есть спортсмены, которые на льду действуют так, будто вокруг никого нет, и в такой тесноте риск столкновений возрастает многократно.
Кроме того, Мария подчеркивала, что длительность занятий фактически сократилась вдвое. Если раньше можно было спокойно разогреться, пройти все элементы по плану, отработать связки и затем несколько раз прокатать программы, то теперь приходилось буквально «ужимать» тренировку до самых необходимых элементов. Она откровенно призналась, что это серьезно выбивает из колеи: нарушается ритм, меняется привычная динамика подготовки к стартам. Вместе с тем спортсменка добавила, что фигурист обязан быть готов к любым форс-мажорам — и психологически, и физически.
Тренеры также не скрывали шока от случившегося. Отмечалось, что только чудом удалось избежать человеческих жертв: обрушение произошло ночью, когда на льду и в зале уже никого не было. Сейчас судьба катка напрямую зависит от результатов экспертизы. Руководство довело до специалистов и спортсменов, что решения о реконструкции или возможной закрытии арены будут приниматься только после выводов экспертов.
Елена Буянова подчеркивала, что этот каток — важная часть истории отечественного фигурного катания. Здесь воспитывались олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира, поколение за поколением проходили через школу ЦСКА. Для многих тренеров и спортсменов потеря этой арены была бы не только логистическим, но и эмоциональным ударом: разрушается не просто здание, разрывается связь поколений. Поэтому внутри коллектива живет надежда, что каток удастся восстановить и сохранить как полноценную тренировочную базу.
Пока же спортсменкам приходится существовать в условиях постоянной неопределенности. Не ясно, когда именно завершится экспертиза, где и в каких объемах им будут предоставлять лед, как изменится календарь тренировок. Для фигуристов высокого уровня, владеющих сложнейшими прыжками и каскадами, такие паузы и «скачки» в тренировочном режиме крайне опасны: при недостатке катаний возрастает риск травм, а при перенасыщенности льда — риск столкновений. Это накладывает дополнительную ответственность и на тренеров, и на самих спортсменок, которые вынуждены искать баланс между необходимой нагрузкой и безопасностью.
Не стоит забывать и о психологическом аспекте. Для многих воспитанников ЦСКА этот каток — место, с которого начинался их путь в спорт. Там прошли первые шаги на льду, первые победы и неудачи, первые сложные элементы. Сам факт, что крыша «родной» арены обрушилась, вызывает сильный эмоциональный отклик: тревогу, страх, ощущение потери опоры. В такой атмосфере держать концентрацию на подготовке к ответственным стартам особенно нелегко, даже если формально тренировки продолжаются на другом льду.
Смена катка почти всегда требует адаптации: у каждой арены своя специфика. Различается качество льда, жесткость покрытия, температура в зале, освещение. Для исполнителей сложных прыжков и вращений это имеет значение: меняется ощущение опоры, траектория подхода, даже скорость разгона. В обычное межсезонье на такую «притирку» к новому льду уходят недели, а здесь времени не было вовсе — финал Гран-при поджимал. Отсюда и более резкий спад результатов у части взрослых фигуристок, которым сложнее, чем юниорам, перестраивать отработанные годами схемы подготовки.
Юниоры, вроде Софии Дзепке, зачастую легче переносят смену условий за счет меньшего груза ожиданий и иной психологической настройки. Для них каждый старт — еще и опыт, а не только проверка готовности на максимум. Взрослые спортсменки выступают уже с ярко выраженным статусом и набором титулов: от них ждут стабильности, борются за конкретный результат. Поэтому любая внеплановая турбулентность — будь то сокращение льда или переезд на незнакомую арену — отражается на них острее.
В сложившейся ситуации тренерам приходится фактически заново конструировать тренировочный процесс. Нужно подстраивать графики под загруженные катки, делить группы, комбинировать лед с ОФП и залом, чтобы компенсировать недостачу катаний. Некоторые элементы, особенно рискованные, логично ограничивать, если на льду слишком много людей. Это, в свою очередь, влияет на готовность спортсменок: реже повторяются полные прокаты, меньше возможности «откатать» программу в соревновательном темпе.
Фигуристки отмечают, что им пришлось учиться еще большей собранности. Если лед дается на короткий промежуток времени, нельзя «раскачиваться»: необходимую работу нужно выполнить здесь и сейчас. В этом смысле обрушение крыши и последовавший хаос стали жесткой, но показательной проверкой на профессионализм. Те, кто быстрее адаптируется, умеют абстрагироваться от внешнего фона и концентрироваться на задаче, получают небольшое, но важное преимущество.
При этом у коллектива ЦСКА остается важная объединяющая идея — вернуться на обновленный, безопасный и современный каток. Для многих именно эта перспектива служит точкой опоры: они продолжают работать в стесненных условиях, чтобы в будущем выйти на еще более высокий уровень уже в привычных стенах. Внутри команды чувствуется не только разочарование от случившегося, но и желание использовать кризис как толчок к развитию — обновлению инфраструктуры, улучшению условий и повышению уровня безопасности.
Сейчас спортсменкам, тренерам и руководству остается ждать официальных выводов экспертизы и параллельно делать все возможное, чтобы не потерять соревновательную форму. Задача особенно сложна для тех, кто владеет самым трудным контентом и готовится к крупным стартам: каждая неделя нестабильного тренировочного процесса может повлиять на результаты следующего сезона. Однако опыт показывает, что именно через такие кризисы часто проходят команды, которые позже добиваются серьезных побед. И фигуристки ЦСКА, пережившие обрушение крыши «родного» катка, уже доказали, что готовы бороться — и за свои результаты, и за право тренироваться на арене с большой историей.